Козловски - Культура постмодерна

Козловски - Культура постмодерна
Петер Козловски
Культура постмодерна
   


М.: Республика, 1997. - 240 с.
ISBN: 5-250-02636-2
Серия: Философия на пороге нового тысячелетия
Формат: DJVU  1 Мб 
Качество: хорошее, сканированные страницы
Язык: русский


Работа немецкого философа, социолога и экономиста Козловски П. (р. 1952), впервые переведенная на русский язык, открывает новую серию книг ныне живущих российских и зарубежных философов. Автор излагает в ней свою концепцию современности как периода всемирно-исторической смены эпох, смены модерна постмодерном, как границы Нового и пост-Нового времени.
Для философов, культурологов, читателей, интересующихся современной философией истории, проблемами современной культуры.


Конец века, тем более тысячелетия - соблазнительное время для подведения всякого рода итогов. К тому же под конец двадцатого века в мире произошли довольно серьезные изменения, в первую очередь - гибель СССР и соответственно утрата осью противостояния "коммунистический Восток - капиталистический Запад" своего былого значения. Выпуская серию "Философия на пороге нового тысячелетия", издательство "Республика" также задалось целью подвести итоги века, на этот раз философские. Первой вышла "Культура постмодерна" Петера Козловски, и, наверное, не только потому, что он является одним из ее ответственных редакторов серии.

Козловски как раз претендует на своего рода подведение итогов. Во-первых, сразу стоит оговориться, что термин "постмодерн" он трактует расширительно, понимая под ним новую эпоху истории, идущую на смену эпохе модерна (Нового времени). Может быть, поэтому название стоило бы перевести как "Культура пост-Нового времени", так как за словом "постмодерн" в русском языке закрепилось более узкое значение. Итак, трактуя постмодерн шире, чем принято у нас, значение термина "культура" Козловски несколько сужает, сводя его к латинским истокам.

Каковы же, по мысли автора, черты уходящей эпохи модерна и той, что должна ее сменить? Он связывает истоки модерна с пафосом Просвещения, с надеждами рационалистов на мощь человеческого разума как вполне самостоятельной величины. Благие намерения просветителей на деле вылились в разрыв между наукой и техникой, с одной стороны, и сферой духовной жизни - с другой, что, в свою очередь, привело не к установлению на земле строя всеобщего процветания, не к реализации утопий, а к появлению довольно непривлекательных, мягко говоря, тоталитарных режимов. Эти рассуждения об утрате гуманных ценностей, вытеснении этики из сфер политики, экономики, науки и так далее, подкрепленные разнообразными таблицами и ссылками на массу источников, не особенно новы. Интересно в книге Козловски другое, а именно выводы, которые он склонен делать о причинах кризиса эпохи модерна и соответственно о признаках грядущей эпохи постмодерна.

Козловски видит причины кризиса, выразившегося, в частности, в противостоянии "Восток - Запад" не в сферах экономики и политики, а в сфере метафизики. "Конфликт Восток - Запад есть лишь продолжение старого спора гегельянцев между собой (о материализме и религиозной вере), и постмодерн, преодолевая нетерпимость модерна, должен также помочь преодолению нетерпимости Востока и Запада в сфере метафизики" (с. 34). Приведенная цитата не только удачно, на мой взгляд, иллюстрирует мысли немецкого философа, но и показывает, что вышедшая в ФРГ в 1987 году книга уже отчасти устарела. Но вернемся к различиям модерна и постмодерна. Итак, причины кризиса модерна, или Нового времени, кроются, по мнению Козловски, в отрыве сферы духа от сфер праксиса. Новая эпоха должна будет характеризоваться прямо противоположными качествами: взаимопроникновением науки и искусства (это прекрасно, но все-таки остается неясным, как именно это будет происходить), возвращением религии ее "домодерновой роли" в формировании этических ценностей (что также вызывает сомнения). Иногда философ кажется излишне благодушным. Так, он верно описывает существенные черты искусства постмодерна: "Отношение к классике и традиции должно быть не классическим, а свободным, ироничным. Демон классики обозначает чары, исходящие от античности, чары, которые должны быть многократно сломлены и осмыслены прежде, чем они смогут войти в произведение. Удвоение и даже утроение уровней соотнесения в постмодернистском классицизме - модерн, постмодерн и классика - создает дистанцию и отчуждение, которые опять-таки дают больше свободы. Двойное кодирование, цитата и отчуждение цитаты, подражание оригинальной форме и подражание цитате из оригинала создают дистанцию и ироничность, классицистскую ироничность, - такую, какая присутствует, например, в музыке Стравинского" (с. 191). Но и то, что даже сами постмодернисты считают признаками кризиса, представляется Козловски, напротив, признаками оздоровления искусства.

Более принципиальные возражения заключаются в следующем. Козловски считает, что в западных демократиях пост-Новое время уже наступает. Это не только нескромно, но и противоречит признакам постмодерна, выводимым Козловски. Он также склонен сужать значение слова "духовный", что связано с его христианской ориентацией и несколько упрощает и обедняет его анализ. В то же время именно религиозность автора позволяет ему высказать ряд не только антропологически глубоких, но и просто красивых мыслей: "Что касается апокалипсиса, то тут можно не строить никаких теорий, ибо когда апокалипсис наступит, теории нам не понадобятся" (с. 36).

Может сложиться впечатление, что Козловски - безудержный оптимист. На самом деле его мысли трагичны, как всякая эсхатология. Главный смысл эпохи постмодерна, согласно его книге, заключается в следующем: "Постмодерн принимает на себя роль тормоза, отодвигающего наступление того, что собственно должно было наступить после крушения утопических историко-философских ожиданий современности: гибели. Предназначение человека - разрушить самого себя. Но только прежде он должен стать достоин этого; пока же - еще нет. Эпоха постмодерна представляет собой время, которое остается людям, чтобы стать достойными гибели" (с. 34).

На мой взгляд, книга является не столько строго аналитическим сочинением, сколько футурологической утопией. Этим она и интересна. К тому же это одна из первых книг подобной тематики в России. И в общем-то почти новинка. Также известно, что немецкая социальная философия по ряду причин, как правило, более близка и интересна русскому читателю, чем, скажем, американская. Хотя бы потому, что американцы на лекции по социальной философии никогда не станут обсуждать проблему конца истории, но зато (реальный случай!) могут всерьез поспорить о проблеме среднего возраста женщин-сенаторов в штате Айова.

СОДЕРЖАНИЕ

от редакционного совета серии 3
о первой книге серии 5

I. ТЕХНИКА И КУЛЬТУРА 7

II. ПОНЯТИЕ КУЛЬТУРЫ 16

III. ПОСТМОДЕРНЫЙ СИМВОЛ ЭПОХИ 21
1. От принципа сохранения к принципу энтропии: старение Нового времени 22
2. Создатели концепции модерна и прощание с авангардом 24
3. Формы постижения Абсолютного: философия, теософский гнозис, гностицизм 27
4. Постмодерн как выигрыш времени 33
5. Основные течения в постмодерне 36
6. Против принуждения модерна к завершению 40

IV. АНАЛИЗ СОВРЕМЕННОГО КУЛЬТУРНОГО СОЗНАНИЯ 44
1. Наука, философия, теория общества 47
1.1. Культура науки: множественность форм знания против сциентизма
1.2. Онтология 53
a) Реализм против материализма
b) Одухотворение материи — материализация вымышленного 55
c) Развоплощение 62
1.3. Теория и культура самости: постмодерное понимание сокровенно сущего 66
a) Субстанциальное против относительных теорий самости 67
b) Конфликт и примирение самости 70
c) Философско-религиозное понимание заботы о себе и культура заблаговременного обеспечения существования 76
d) Возрастание возможностей выбора и страх самости 83
1.4. Идентичность и ее изменение 86
1.5. Новые социальные движения, ориентированные на развитие культуры и достижение идентичности 89
a) Кризис идеи роста: угроза исчерпания и перспектива сохранения возможностей развития 92
b) Проблема ядерной энергии как культурная проблема 97
c) Экскурс: необходимость учреждения банка окружающей среды 99
d) Женская культура и женское движение 100
e) Движение за мир 101
f) Новые социальные движения как свидетельство недостаточности рыночного и демократического регулирования 103
Противоречие автономии и самобытности 106
1.6. Культура самоформирования, обратимость научно-технического мира и необратимость жизни 110
1.7. Теория общества 117
a) Монофункциональное раздифференцирование как противоположность органически-структурированного общества 118
b) Единство жизненного мира, взаимопроникновение и маргинализация
c) Критика функционализма 125
2. Хозяйство как культура 130
2.1. Этика бизнеса и философия культуры хозяйства 133
2.2. Культура хозяйства - экономическая культура 138
a) Культура производства 139
b) Культура потребления 141
2.3. Необходимость учета альтернативных форм экономики и культурированного хозяйства в экономической, научной и культурной политике 144
a) Изменение характера труда. 146
b) Изменение структуры потребностей 147
2.4. Конец общества труда — начало общества культуры? 149
2.5. Искусство и экономика 154
3. Искусство 156
3.1. Конструктивизм и функционализм как признак современной архитектуры 157
3.2. Фантазийность и контекстуальность как признаки постмодернистского искусства 164
3.3. Искусство и наука 172
3.4. Политика в области искусства 178
3.5. Творческое общество, его культурное взаимопроникновение и символизация 182
3.6. Постмодернистский классицизм 190

V. КУЛЬТУРНО-ПОЛИТИЧЕСКИЕ СЛЕДСТВИЯ 196
1. Плюрализм и нормообразующие силы жизни
2. Релятивизм культуры и универсализм прав человека 203
3. Непрерывность немецкой культуры и ломка ее традиций 210
4. Назначение культуры 214

примечания 219
список литературы 226
указатель имен 236

Вы уверены, что ссылка нерабочая?

Рекомендуем прочитать