ТЕРТУЛЛИАН

ТЕРТУЛЛИАН Квинт Септимий Флорент (Tertullianus Quintus Septimius Florens) (155/165 Карфаген – после 220, вероятно, там же) – христианский богослов, основатель и один из крупнейших представителей латинской патристики. По скудным (преимущественно автобиографическим) сведениям известно, что он получил риторическое и философское образование; в молодости был противником христианства. Изучив право, возможно, имел адвокатскую практику в Риме. Возвратившись в Карфаген и приняв христианство (между 185 и 197), в начале 200-х гг. обратился в монтанизм и отошел от церкви; затем порвал с монтанистами и основал секту «тертуллианистов», которая существовала и после его смерти.

Сочинения Тертуллиана (31 трактат, не считая утраченных и неподлинных) традиционно делятся на 3 группы: 1) апологетические – «К язычникам», «Апологетик», «О свидетельстве души» и др., 2) догматико-полемические – «О прескрипции», «О плоти Христа», «О воскресении плоти», «О душе», «Против Праксея», «Против Гермогена», «Против Маркиона» и др., 3) практико-аскетические (моралистические) – «О покаянии», «О терпении», «О молитве» и др.

По стилю и проблематике теоретизирования Тертуллиан принадлежит к зрелой апологетике, но программный антирационализм резко отличает его от большинства греческих апологетов. Констатируя кризис языческого мировоззрения, Тертуллиан отказывается видеть в христианстве «новую философию»: вера определяет цели и границы познания (De test, an. 1; De praescr. 7; Adv. Herrn. 4–5; Adv. Marc. I 1; V20). Предвосхищая формулу Августина «верить, чтобы познавать» и декларативно отвергая самый дух «философичности», Тертуллиан ради теоретических и полемических целей (борьба с дуализмом и докетизмом гностиков) воспользовался (единственный случай в истории патристики) стоической философской догматикой. Этим объясняются его эмпиризм и парадоксальная пропаганда тотального соматизма.

Двумя главными видами познания, по Тертуллиану, являются Откровение и естественное познание. Последнее начинается с чувственного восприятия: чувства необманчивы (De an. 12; 18). В душе естественным путем возникают первичные представления о Боге, благе и зле и т.д. (De resurr. 3; 5). Лишь телесное субстанциально: «субстанция есть тело всякой вещи» (место «субстрата» предположительно занимает «природа» – De an. 7; 32; Adv. Herm. 35 cл.; De carn. Christ. 11). Качество телесности варьируется между духом и плотью; Бог есть телесный дух, ибо дух – «своего рода тело» (De an. 9; Adv. Prax. 7). Душа, образ Божий, соединяет в себе две различные субстанции, «дух» и «тело», помещается в сердце и отождествляется с «ведущим началом» (De an. 5; 9; 15); ее деятельность начинается с самоощущения: «ощущение есть душа души» (De carn. Christ. 12). Рождение души объясняется с точки зрения традукционизма: не будучи уникальным творением, она передается «по наследству» (De an 5; 9; 18 cл.). Основная задача этики – построение теодицеи с постулированием свободы произвола от внешней причинности (De ex. cast. 2); моральное долженствование имеет абсолютный характер: вменяется не конкретный проступок, а неисполнение долга (De poenit. 3). Практико-аскетические трактаты, проникнутые эсхатологическими мотивами и призывающие к поиску «естественных» основ нравственной жизни, близки к позднестоической моралистике.

Тертуллиан, внесший большой вклад в создание латинской теологической лексики, – важнейший (наряду с Оригеном) посредник между апологетикой и зрелой патристикой. Однако главное его значение состоит в другом. Не будучи сухим систематиком, не принимая конвергенцию античных и христианских ценностей и опасаясь подмены живой веры рассудочными абстракциями эллинского любомудрия, Тертуллиан с редкой глубиной выразил суть религиозной метафизики христианства в нескольких остропарадоксальных формулах, которым по преимуществу и обязан своей известностью. «Что общего между философом и христианином? Между учеником Греции и учеником Неба? Между искателем истины и искателем вечной жизни?» (Ароl. 46). «Что общего между Афинами и Иерусалимом, между Академией и Церковью?» (De praescr. 7). «Сын Божий распят – это не стыдно, ибо достойно стыда; и умер Сын Божий – это совершенно достоверно, ибо нелепо; и, погребенный, воскрес – это несомненно, ибо невозможно» (De carn. Christ 5 – вероятно, именно отсюда возникло приписываемое Тертуллиану выражение credo qiua absurdum – «верую, ибо нелепо»). Граница между «Афинами» и «Иерусалимом» – предел возможностей разума: истина открывается алогичным, парадоксальным образом. Убежденность в том, что конечные основания любой рациональной системы принимаются на веру, а претензии разума на познание истины беспочвенны, делает Тертуллиана полноправным участником ряда, идущего от ап. Павла к Августину, Лютеру, Паскалю, Кьеркегору и Льву Шестову.


Сочинения:

1. MPL 1–2;

2. CSEL 20, 47, 69, 70, 76;

3. CCL 1–2;

4. в рус. пер.: Творения, пер. Е.Карнеева, ч. 1–4. СПб., 1847–50;

5. Творения, пер. Н.Щеглова и еп. Василия (Богдашевского), ч. 1–3. К., 1910–15;

6. Избр. соч. (новые пер. под ред. А.А.Столярова). М., 1995;

7. Апологетик, БТ 25, 1984;

8. О покаянии, БТ 26, 1985.


Литература:

1. Попов К. Тертуллиан, его теория христианского знания и основные начала его богословия. К., 1880;

2. Штернов Н. Тертуллиан, пресвитер Карфагенский. Курск, 1889;

3. Мазурин К. Тертуллиан и его творения. М., 1892;

4. Преображенский П.Ф. Тертуллиан и Рим. М., 1926;

5. Haushild G. Die rationale Psychologie und Erkenntnisstheorie Tertullians. Lpz., 1880;

6. Rauch G. Der Einfluss der Stoischen Philosophie auf die Lehrbildung Tertullians. Halle, 1890;

7. Cantalamessa R. La Cristologia di Tertulliano. Fribourg, 1962;

8. Moingt J. Théologie trinitaire de Tertullien, т. 1–3. P., 1966–69;

9. Spanneut M. Tertullien et les prémiers moralistes africaines. P., 1969;

10. Barnes T.D. Tertullian. A historical and literary study. Oxf., 1971 (2 ed., 1985);

11. Fredouilie J.С. Tertullien et la conversion de la culture antique. P., 1972;

12. Ayers L.H. Language, Logic and Reason in the Church Fathers. A study of Tertullian, Augustine and Aquinas. N.Y., 1979.

А.А.Столяров

Рекомендуем прочитать