ФИЛОСОФСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА

ФИЛОСОФСКАЯ КОМПАРАТИВИСТИКА – область историко-философских изысканий, предметом которой является сопоставление различных уровней иерархии (понятия, доктрины, системы) философского наследия Востока и Запада. Термин «comparative philosophy» был введен в 1899 индийским культурологом Б.Силом, но реальные сравнительно-философские штудии к этому времени насчитывали уже столетие. Типологически философской компаративистике предшествовали опыты в области сравнительного естествознания и языкознания (преимущественно в индоевропеистике). Некоторые историографы считают, что собственно философская компаративистика предваряется сравнительными изысканиями на европейском материале (статья Гегеля о философских системах Фихте и Шеллинга, книга Ж.-М.Дежерандо «Сравнительная история философских систем» и т.д.).

В нач. 19 в. обозначились три основные интенции в работе с восточно-западными параллелями. У.Джонс, «первооткрыватель» санскрита, считал возможным, видимо по аналогии со сравнительным языкознанием, поиски «праисточника» (в виде общей «индоевропейской мудрости») греческих и индийских философских систем. Ф.Шлегель, автор книги «О языке и мудрости браминов» (1808), видел перспективу в обнаружении периодических влияний индийских философем (типа учения о реинкарнациях) на европейскую мысль (начиная с Пифагора). А.Дюперрон, переводивший Упанишады с персидского на латынь, наметил возможности реконструкции чисто типологических сходств между основной индийской философемой (учение о всеединстве) и западными системами начиная с неоплатонизма и кончая современным ему немецким идеализмом. Первая линия оказалась малоперспективной ввиду очевидного различия между историей языков и историей идей. Вторая приобрела популярность, притом не только у полудилетантов типа А.Гладиша и Э.Рета, но и у профессиональных ориенталистов, без труда открывавших «восточные корни» (иранские, ближневосточные, индийские) эллинской философии в духе «теории миграции», без учета, разумеется, как автохтонных предпосылок греческой космологии и антропологии, так и степени доказуемости реальных философских контактов (предпринимались попытки и в обратном направлении, напр., в связи с «аристотелевскими» истоками индийской логики). Третье направление реализовалось в реконструкции метаисторических философских архетипов: оно восходит к Шопенгауэру, устанавливавшему преобразования его тезиса «Мир как мое представление» в Ведах, у Платона и у Канта, и кульминирует у Дойссена, создававшего из материалов индийской и западной мысли нечто вроде philosophia perennis, суть коей в трактовке мира как явления, а «освобождения» – как открытия индивидом своей изначальной абсолютной сущности (речь идет о единой философской системе, намеченной в Упанишадах, у Парменида и Платона, научно обоснованной у Канта и окончательно истолкованной у Шопенгауэра). Помимо подобного «вчитывания» собственных «философских догматов» в наследие и Востока и Запада, предпринимались и объективные сопоставления философских систем (типа параллелизации санкхьи и систем новейшего пессимизма у Дж.Дэвиса или веданты и спинозизма у Ф.Макса Мюллера).

Качественно новый этап философской компаративистики приходится на 1900–30-е гг., когда она становится авторефлективной – осознающей свои задачи и методы. У П.Массон-Урселя в «Сравнительной философии» (1923) философская компаративистика вводится в общий контекст сравнительной культурологии: индийская, китайская и европейская философии соотносятся с генеральными цивилизационными процессами (типа тех, которые несколько позднее К.Ясперс связывал с «осевым временем»), а «сравнительные» психология, гносеология и метафизика призваны выявить характеристики общих «региональных ментальностей». Книга Б.Хайман «Индийская и западная философия: исследование контрастов» (1937) посвящена задаче продемонстрировать радикальные внутренние полярности индийского и европейского мышления, скрываемые поверхностными сходствами. Целой эпохой в философской компаративистике становится деятельность русского буддолога Щербатского, ставившего перед собой задачу прямо противоположную – прочтение буддийской философии через призму кантовского критицизма (он различал даже до-кантианские и кантианские слои в истории индийской мысли). Этой задаче была подчинена и другая – введение интерпретирующего перевода санскритских и тибетских памятников с целью помочь буддистам заговорить на современном европейском философском языке. В «Теории познания и логике по учению позднейших буддистов» (1903–09) Щербатской выявил различие между аристотелевской формальной и индийской «гносеологической» логиками, а в «Буддийской логике» (1930–32) представил западные параллели всем разделам системы буддийского идеализма – концепции реальности, причинности, восприятия, суждения, универсалий, силлогизма, логических ошибок, теории номинализма – открыв и буддийскую категориальную систему (см. Панчавидхакальпана).

С 1939 философская компаративистика получает институциональное оформление благодаря учреждению Ч.Муром восточно-западных философских конференций на Гавайях (с 1951 издается журнал «Philosophy East and West»). 1950–70-е гг. отмечены расцветом компаративистского холизма: сопоставляются контрастные характеристики менталитетов Востока и Запада в целом (восточная философская религиозность, интуитивизм, духовный прагматизм, синтетизм противопоставляются западной секулярности, рационализму, сциентизму, аналитизму и т.п.), а также Индии и Европы, Китая и Европы, Индии и Китая, мусульманской и западной ментальности. 1970–80-е годы отмечены, напротив, «сплошными параллелизациями»: организуются специальные конференции «Хайдеггер и Восток», «Витгенштейн и Восток», «Ницше и Восток» и т.п., печатаются монографии на темы «Шанкара и Брэдли», «Уайтхед и махаяна», «Кантовская и конфуцианская этика» (по анаксагоровскому принципу «все-во-всем»). С 1980-х гг. обнаруживается закономерное разочарование по поводу как «холизма», так и «серийных параллелизмов», склонность к более «миниатюрной» работе, ощущаются нотки скептицизма и ставятся вопросы о самой философской компаративистики.

Осмысление перспектив философской компаративистики видится в разграничении тех возможностей, которые она предоставляет историку философии и философу (эта дифференциация проводится еще недостаточно). В первой «позиции» задачи философской компаративистики – прежде всего в «компаративистике философских процессов»: уточнении генезиса философского дискурса, а также стадиальных закономерностей (типа интеррегиональной схоластики); во второй – в значительно более активном обогащении философа-невостоковеда достижениями восточной рациональности.


Литература:

1. Шохин В.К. Ф.И.Щербатской и его компаративистская философия. М., 1998;

2. Masson Oursel P. La philosophie comparée. P., 1923;

3. Stcherbatsky Th. Buddhist Logic, vol. 1–2. Leningrad, 1930–32;

4. Kwee Swan Liat Methods of Comparative Philosophy. Leiden, 1953;

5. Nakamura H. Parallel Developments: A Comparative History of Ideas. Tokyo – Ν. Υ., 1975;

6. Halbfass W. Indien und Europa. Basel – Stuttg., 1981;

7. Interpreting Across Boundaries. New Essays in Comparative Philosophy, ed. by G.J.Larson and E.Deutsch. Princeton, 1988.

В.К.Шохин

Рекомендуем прочитать