АРЕТЕ

АРЕТЕ (греч. ἀρετή) – термин греческой философии, переводимый обычно как «добродетель», что, однако, не отражает исходного значения арете – «собранность, слаженность, пригодность» (тот же корень в слове «гармония»; ср. у Diog. L. VIII 33 высказывание Пифагора о том, что арете – как и здоровье, всякое благо и бог – есть гармония); отсюда одно из основных значений арете – «добротность», «хорошее качество»: еще у Платона наряду с развитой философской концепцией арете-добродетели встречаем это употребление слова в выражениях арете глаз, ушей, тела в целом, арете собак, лошадей, земли, воды и т. п. (ср. Resp. 601 d: «арете... любой утвари, живого существа или действия»).

Через значение «доблесть» (преимущественно воинскую) – качество, от природы присущее герою, а также благородному и достойному человеку, – арете переходит к более отвлеченному значению высокого нравственного качества вообще, для приобретения которого нужны специальные усилия. «Порок достигается легко, а овладеть арете трудно», – говорил еще Гесиод (Орр. 287); но к арете следует стремиться, поскольку «наслаждения смертны, арете бессмертны» (изречение, которое приписывал Периандру Деметрий Фалерский ар. Stob. III 1, 172). «Ни к чему не следует стремиться чрезмерно, середина лучше всего, –  так, Кирн, ты обретешь арете, которую добыть тяжело», –  поучает Феогнид (335–336). Как понятие практической этики, арете изначально тесно связана с умеренностью, скромностью, сдержанностью, воздержностью (ср. изначальный смысл заповеди τνῶθι σαυτόν – блюди себя). Именно воздержность (σωφροσύνη) Гераклит называет величайшей арете (В 112).

Однако при всей необходимости трудов для достижения арете, культивируемой мудрецом, она всегда есть некое природное свойство благородного человека: если деньги бог дает и самому подлому человеку, то арете – удел немногих (Theogn. 149–150). Ситуация решительно меняется у софистов: арете объявляется дисциплиной, которой за скромную мзду можно обучить всякого так же, как грамоте, музыке и т. п. (ср. Dialex. 6, 1). Протагор прямо объявляет себя «учителем арете» (А 5), и хотя Горгий отказывается от этого имени (А 21), это не меняет существа дела: понятие арете становится все более демократичным и политизируется. Вместе с этим создаются предпосылки для его интеллектуализации, что делает арете центральной проблемой воспитания гражданина, а впоследствии – воспитания философа. Ученик софистов Демокрит считал (В 179), что арете более всего достигается благодаря благочестию (αὶδώς), которому следует учиться наряду с грамотой, музыкой и борьбой; к арете можно направить убедительной речью (В 181), и чтить ее означает прежде всего чтить истину (В 302). В своих взглядах на арете к софистам примыкают Сократ и сократики. Признавая возможность научить арете, Антисфен считал, однако, что арете не в речах или знаниях, а в поступках (Diog. L. VI 10–11). Ксенофонт считал, что упражнение в арете (ἄσκησις ἀρετῆς) благодаря общению с достойными людьми так же необходимо для души, как для тела – физические упражнения (Mem. I 2, 20).

Платон, начиная диалог «Менон» с вопроса «можно ли научиться арете?», считает невозможным решить его на путях софистических подходов (99е: «Нет арете ни от природы, ни от учения, и если она кому достается, то по божественному уделу, помимо разума»). В «Государстве» Платон показывает (кн. IV), что хорошие природные задатки в сочетании с правильным обучением дают результат (=позволяют воспитать добродетельного человека) только в правильно устроенном государстве, структура которого аналогична строению человеческой души. Поэтому мудрость, мужество и воздержность суть арете разумного, пылкого и вожделеющего начал человеческой души, а также трех соответствующих классов в государстве: философов-правителей, воинов и производителей. Главная арете – справедливость – должным образом сочетает и уравновешивает три начала как в человеке, так и в государстве, три класса которого получают воспитание и выполняют обязанности в строгом соответствии со складом их души. И в «Законах» Платон подчеркивает (963 а), что арете – цель законодательства. Однако, выделяя социальный аспект воспитания, Платон не оставляет без внимания метафизическую и нравственную сторону вопроса: при любом состоянии общества благородная душа будет стремиться к справедливости и, упражняясь в арете-добродетели, насколько это возможно для человека, постарается уподобиться богу (Resp. 613 а).

При рассмотрении природы арете Аристотель также исходит из строения человеческой души. Поскольку в душе есть разумная и неразумная части (ἄλογον καὶ λογικόν), арете делятся (Eth. Niс. I 13, 1102a23 – 1103а10) на этические и дианоэтические, или арете нрава и ума (ἤθους καὶ διανοίας). Помимо этого Аристотель различает арете природные (φυσικαί) и арете в собственном смысле слова (κύριαι), причем вторые – в отличие от первых – невозможны без разума (Magn. Моr. II 7, 1206b18–29). Возвращаясь к традиционному пониманию арете как середины (Eth. Niс. II 6, 1107а: μεσότης), Аристотель трактует отдельные этические арете как среднее состояние между избытком и недостатком некоего качества в страстях и поступках (мужество – среднее между трусостью и безрассудной храбростью, воздержность – среднее между бесчувствием к удовольствию и распущенностью, и т. п.); вместе с тем Аристотель подчеркивает сознательный характер арете: добродетели суть некий результат выбора (προαιρέσεις), или – не без выбора (ibid., 4, 1106а3). Дианоэтические арете делятся, исходя из противопоставления в сфере ума знания (τὸ ἐπιστημονικόν) и рассуждения (τὸ λογικόν): цель первого – истина как таковая, достижимая благодаря науке (ἐπιστήμη) и уму (νοῦς); второго – истина, достижимая в поведении и творчестве благодаря искусству (τέχνη) и практической сметке (φρόνησις – Eth. Niс. VI 2, 1139a6 sqq.).

Стоики, усвоившие платоновское учение о четырех основных арете, учили – в отличие от Платона и Аристотеля – о самодовлеющем значении арете для счастья и о взаимообусловленности (ἀντακολουθία) добродетелей (SVF III 72 etc.). Согласно Эпикуру (Diog. L. X 132), арете естественны и неразрывно связаны с приятной жизнью (συμπεφύκασιν τῷζήν η῾δέως). Средний платонизм синтезировал платоновские, перипатетические и стоические представлении об арете (ср. Alc. Didasc. XXIX–XXXI). Неоплатонизм последовательно развивает учение об иерархии арете. Плотин выделяет политические, катартические и теоретические арете, подчеркивая при этом, что у бога – в сфере ума – не арете, а их образцы-парадигмы (Enn. I 2, 7, 1–3). Но уже Порфирий и Ямвлих специально рассматривают парадигматические добродетели как ту ступень восхождения души, на которой она объединяется с богами умопостигаемого мира. Прокл (Marin. V.Рг. 3) в связи с этим говорил о теургических арете, увенчивая ими физические, этические, политические, катартические и теоретические арете.


Литература:

1.  Kramer H.-J. Arete bei Platon und Aristoteles. Hdlb., 1957; Amst., 1967.

Ю.А.Шичалин

 

Рекомендуем прочитать