Немецкая классическая философия

НЕМЕЦКАЯ  КЛАССИЧЕСКАЯ ФИЛОСОФИЯ   период развития европейской  философии, охватывающий период с 80-х гг. XVIII в. по 1831 г. (смерть Гегеля). Несмотря на  сравнительно небольшую длительность, этот этап можно считать определенной вершиной развития классических форм мышления, представленной  четырьмя крупнейшими философами — И. Кантом ( 1724—1804), И. Г.  Фихте (1762—1814), Ф. В. Й. Шеллингом (1775—1854) и Г. В. Ф. Гегелем (1770—1831). Можно сказать, что проблематика классической  философии, начиная с Платона и  заканчивая философией Нового времени и Просвещения, нашла свое  отражение и известное логическое  завершение в трудах указанных  мыслителей. Поэтому сам период получил название «классического». После Декарта, с его достоверностью  самопознающего «Я», в европейской  философии преобладала  идеалистическая позиция. И.Кант, преодолевая ограниченность стихийного  естественно-научного материализма  «Математических начал натуральной философии» И. Ньютона, делает  акцент на субъект познания. Он  указывает, что явление (феномен) столь же объективно, сколь и субъективно, поскольку напрямую зависит от структуры восприятия и мышления самого субъекта. Разрабатывая  старую проблему о статусе всеобщего (невыводимого из ограниченного опыта), Кант приходит к выводу об априорном характере форм  чувственного созерцания (время и  пространство) и форм рассудка («сетки» категорий), которыми человек  бессознательно пользуется,  «накладывая» их на объективную  действительность. Вопросу о характере познания Кант отдает  предпочтение перед проблемой бытия. И. Г. Фихте доводит понятие  объекта до своего логического  завершения — в роли субъекта  выступает уже некое Абсолютное «Я», освободившееся в акте  самосознания от всех внешних  определений. Вместе с самосознанием возникает и его  противоположность «не-Я». Фихте пытается  создать теорию деятельности «Я», его активного отношения к миру. Но при этом вся предметная  сфера жизнедеятельности человека предстает перед нами как  продукт собственной деятельности «Я». По существу, эта позиция означает шаг к преодолению субъективистской программы кантианства. Следующая в том же направлении — философия Ф. В. Й. Шеллинга, усиливающая принцип историзма и впервые  после Спинозы и Лейбница  пытающаяся снять разрушительную противоположность между  субъектом и объектом. Шеллинг  разделяет общую с Фихте идею о том, что как осознание внешнего мира, так и самосознание не  могут быть объяснены лишь на  основе ноэтических актов, но  подлинное начало сознания состоит в действии относительно мира. Итак, мир природы оказывается миром неосознанной, спящей воли, на которую как бы «нанесены» потенциальные интеллекты. В лице человека природа, «просыпаясь», осознает самое себя, и объект  смыкается с субъектом. Этот процесс был представлен Шеллингом в  иррациональной, мистифицированной форме. Отношения природы,  культурного мира и человеческого  самосознания были в его системе  завуалированы. Задачу логического  прояснения взаимодействия субъекта и объекта стремился разрешить Г. В. Ф. Гегель, создавший стройную и четкую систему взаимопереходов, диалектики понятий. В его  трактовке понятий ясно видно влияние  теории идей Платона. Гегель говорит о Логике с большой буквы, а не только узкой логике человеческого  мышления. Пытаясь воссоздать Логику действительности, Гегель приходит к целостной системе ее идеальных законов, лежащих в основе бытия. Эта структура обозначается им  понятием Абсолютной Идеи. Здесь  Гегель преодолевает Шеллинга — в отличие от бессознательной  природы, в которой мистически скрыто чуждое ей идеальное, у Гегеля  идеальная основа мира суть залог  возможности познания, становления самосознания человека, залог  перехода Абсолютной Идеи в свою  конечную форму — стадию  Абсолютного Духа. Так объект становится субъектом, сознательное и  бессознательное встречаются на новом  уровне. Однако открытое Гегелем  диалектическое движение не может привести к последнему синтезу и последнему «снятию»  противоположностей — мы остаемся в царстве субъект-объектной разделенности, отчуждения и вновь возвращаемся в стихию  иррационального.

Рекомендуем прочитать